Ответ Э. Арзуняна клеветникам, под общим названием "Антисемит Владимир Едидович".

 

 

Антисемит Владимир Едидович

 

Удар из-за угла

На протяжении последних 7 лет я писал публицистическую книгу "2000-й год — интервью с Богом": о ведущей роли трех авраамовых религий — иудаизма, христианства и мусульманства — в современной цивилизации и об ответственности этих религий за экологическую катастрофу на планете Земля. Благо, особых проблем с публикацией этой книги у меня нет, так как я работал в свое время редактором научного издательства в Одессе, а сейчас, в Нью-Йорке, у меня есть свое, официально зарегистрированное микро-макротиражное русское издательство "Lifebelt"[1].

Будучи человеком нерелигиозным, светским, я тем не менее в процессе работы над книгой регулярно посещал в течение ряда лет по субботам — синагогу, а по воскресениям — церковь, а также лекции ребе Авигдора в Бруклине по иудаизму, что дало мне богатый материал для раздела книги под названием "Суббота и воскресение". По мере работы над книгой некоторые главы ее я публиковал в периодической печати: они и позволили мне стать одним из победителей конкурса статей против антисемитизма.

Подавляющее число авторов, отправляя свои статьи в редакции, не знакомы лично с редакторами, и поэтому такая отправка основана на изначальном доверии к самому институту редакции — доверии в том, что, если статья будет опубликована, то редактирование не извратит ее смысла, а если и не будет опубликована, то по крайней мере не используется в неблаговидных целях (плагиат, диффамация, шантаж и т. п.)... В 1998 году мне впервые попался в руки не известный мне ранее еженедельник "Форвертс", и я решил отправить в него очередной фрагмент из моей книги: увы, результат этой отправки оказался удручающим.

Не опубликовав меня, главный редактор "Форвертса" В. Едидович опубликовал тем не менее клеветнический отзыв на мою рукопись некоего, как представляет его редакция, "специалиста в области библейской критики" В. Реброва. После того же, как неоднократно печатавшее меня раньше "Новое русское слово" выступило в мою защиту, В. Едидович развернул в своем еженедельнике длительную клеветническую кампанию против меня: как бы в наказание за то, что я "пожаловался" на него в "Новое русское слово".

Надо сказать, что не только я впервые слышу о В. Реброве — вот, например, мнение одного из читателей НРС: "Кто такой «специалист в области библейской критики» В. Ребров? «Библейская критика» — это Емельян Ярославский и журнал «Безбожник». Но они канули в Лету. Но, может быть, это религиозный мыслитель-агиограф? Академист-теолог? Высокоученый раввин? Знаток мертвых языков и «лошен койдыш» (др.-евр.)? Востоковед? Или журналист-любитель, для которого всякий, кто не хвалит фаршированную щуку и «Манишевич», есть юдофоб? Где начинается еврейство и где кончается ностальгия по местечковости и дивану с клопами? <...> Симпатичный мне Э. Арзунян встал на путь традиционных еврейских пророков. Время собирать камни хаверем — товарищи. Вы первый, товарищ Ребров". (Г. Исаевич).

Да, отправка автором статьи в редакцию основана на изначальном доверии к институту редакции. Но если этим доверием злоупотребили...

Представьте себе, что человек идет по улице, в нормальном расположении духа, заворачивает за угол. И вдруг — удар кулаком в лицо!

Удар — может быть, и не очень сильный: человек устоял на ногах. Но зато ошеломляющий и обидный, — потому что не понятно за что.

Вот такой удар из-за угла я и получил от руководимого В. Едидовичем "Форвертса".

 

Я этого не говорил

Пользуясь тем, что моя статья не была ни опубликована, ни процитирована, загадочный "специалист в области библейской критики" В. Ребров прибег к неэтичному в журналистике приему: приписал мне то, чего я не говорил, — а потом с упоением стал опровергать это:

а). Желая создать видимость моего якобы антиеврейства, В. Ребров употребил такие формулировки: "суть его увещеваний евреев"; "еврейскую вину в распятии Христа он трактует"; "вину евреев в распятии Христа". В действительности же я нигде не обвиняю в распятии Христа евреев вообще, — а пишу в своей статье как раз прямо противоположное:

"...Оклеветал Иисуса не еврейский народ, — а лишь члены Синедриона, присвоившие себе право выступать от имени народа; и даже сам римский наместник Пилат считал, что члены Синедриона "предали его из зависти" Евангелие от Матфея, 27, 18. И даже ненавидевшие Иисуса фарисеи, еще до ареста его, признавали, что "весь мир идет за ним" Евангелие от Иoанна, 12, 19

Ну, а что касается самого еврейского народа, то он попросту возмущался распятием Иисуса: "Сотник же, видев происходившее, прославил Бога и сказал:

— Истинно Человек Этот был праведник.

И весь нарoд, сшедшийся на сие зрелище, видя прoисxoдившее, вoзвращался, бия себя в грудь"  Евангелие от Луки, 23, 48

Сотник, конечно, был римлянином; но сразу же после его восторженных слов о праведнике речь в "Евангелии" идет уже обо всем народе, т. е. об евреях, жест которых бия себя в грудь, выражал возмущение казнью.

Предложение же мое заключается конкретно вот в чем:

"Вопреки своей многовековой традиции антисемитизма, христианский Ватикан в конце концов нашел в себе достаточно божьей мудрости, чтобы выступить с энцикликой против антисемитизма. В ответ иудаистский раввинат тоже должен найти в себе достаточно божьей мудрости, чтобы выступить со своей энцикликой против того Синедриона двухтысячелетней давности".

Тем не менее нашлись читатели, которые обвиняя меня в том, чего я не говорил, продолжают — вслед за В. Ребровым — повторять якобы мои слова о "коллективной вине евреев": "Перед кем должны извиняться евреи? Когда Иисус был казнен, последователей у него было не очень много. Через две тысячи лет их стало два миллиарда. Те, кого не было в момент казни Иисуса, должны извиниться перед теми, кого тоже там в этот момент не было?" (П. Бобровский, А. Малиевский, "Кто и перед кем должен извиняться?"); "Если человек — еврей, должен ли он нести ответственность за казнь Христа только потому, что в этом преступлении замешаны другие евреи?" (Д. Костовецкий).

Но при чем здесь "коллективная вина евреев", если речь в моей статье шла лишь о вине конкретных членов Синедриона двухтысячелетней давности?

б). "Покайся, дескать, в связях с дьяволом, облегчи свою душу, и мы тебя, с искренним облегчением, сожжем на кресте во славу Божью..." Ничего подобного нет в моей статье: дьявол, крест и костер не упоминаются в ней ни разу — однако читатель, не имевший возможности ознакомиться со статьей, вполне может принять это за пересказ моих слов. А выдуманная В. Ребровым якобы моя угроза евреям "мы тебя, с искренним облегчением, сожжем на кресте во славу Божью" призвана, во-видимому, создать у читателя впечатление, что я — даже не просто антисемит, а худшая из его разновидностей — куклуксклановец, сжигающий на кресте негров и евреев.

в). "Суть же самого сочинения состоит в том, что прокламируемая в течение столетий беспричинность антисемитизма — всего лишь подсоветский миф. Правда, если речь идет о некоторых столетиях, почему миф – «подсоветский»?.. Но забудем эту мелкую неувязку". В действительности же, "эта мелкая неувязка" придумана самим В. Ребровым. Так как, говоря о том, что

"представление о беспричинности антисемитизма — лишь один из подсоветских мифов", —

я в то же время нигде в своей статье не говорю о том, что этот миф существовал, как об этом пишет В. Ребров, "в течение столетий"; добавка же слов , "в течение столетий" понадобилась В. Реброву для того, чтобы изобразить дело так, как будто он поймал меня на противоречии: мол, разве может "в течение столетий" существовать "подсоветский миф" — в то время как советская власть существовала меньше столетия.

Как легко критиковать статью, которая не была опубликована, — читатель поневоле вынужден принять на веру все, чего только критик не насочиняет об этой статье!

г). "Три из четырех евангелий (от Марка, Матвея и Луки) пишут о еврейском суде над Иисусом, то бишь том самом судилищие в Синедрионе, что ночью к первосвященнику, в его доме, присоединились "старейшины города". Но, во-первых, в тогдашнем Синедрионе были широко представлены фарисеи, "левые" того времени, и они никогда не позволили бы осудить "мятежника" против римлян, да еще столь безобидного, что сам прокуратор Пилат это понял. Но главное — заседания Синедриона никогда не проводились вне храма, вне его "Зала тесаного камня". Они никогда не проводились ночью. Их нельзя было проводить в праздник (а ведь шла пасхальная неделя). Невероятно, чтобы члены Синедриона плевали на арестованного или били его: Синедрион был почтенным учреждением, строго соблюдавшим нормы приличий и процедуры". Этот отрывок, почти четверть статьи В. Реброва, "полемизирует" якобы со мной о правилах работы Синедриона, — но дело в том, что полемизировать тут не о чем, так как в моей статье нет ни слова о правилах работы Синедриона.

В. Ребров старается доказать, что по вопросу суда над Иисусом "заседания Синедриона никогда не проводились", — но и я не говорю в моей статье ни о каком заседании, а обвиняю Синедрион совсем иначе:

"Тайную слежку за Иисусом организовал Синедрион... тот же Синедрион сформулировал и клеветническое обвинение ("предали егo первoсвященники и начальники наши" Евангелие от Луки, 24, 20)... агентура Синедриона в толпе создала видимость якобы всенародной ненависти к Иисусу; Синедрион шантажировал Пилата — угрозой пожаловаться на него в Рим, если он оправдает Иисуса..."

Как видно из данного отрывка, я говорю тут о Синедрионе не в связи с каким-нибудь его заседанием, — а в связи с его практическими делами: слежкой, обвинением, шантажом...

 

Мания заговора

Известно, что у реальных антисемитов существует параноидальная мания высосанного ими из пальца "жидо-масонского заговора", который чудится им во всех сферах жизни. И вот оказывается, что подобная же параноидальная мания, но с противоположным знаком — "антисемитского заговора"(?) — существует и у руководимой В. Едидовичем редакции газеты "Форвертс": "Сложилось впечатление, что на самого автора кто-то оказывает давление, вынуждая еще и еще раз звонить в редакцию..." (1-й текст от редакции, 31 июля — 6 августа 1998).

Действительно, я трижды звонил в "Форвертс", чтобы узнать, будут ли они публиковать мою статью, — но в первые два раза секретарь редакции отвечала, что моя статья никем еще не прочитана и предлагала позвонить на следующий день, а в третий я удостоился, наконец, несколько необычного разговора с господином В. Айзенштатом:

"К телефону подошёл господин, представившийся заместителем главного редактора Айзенштатом. Не потрудившись хотя бы выслушать мой вопрос, он тут же сделал мне выговор, что, "пытаясь вовлечь его в дискуссию о своей статье", я отрываю его тем самым от работы, — и процитировал правило Вашей газеты, которое публикуется в каждом её номере: "В переписку по поводу материалов, не принятых к печати, редакция не вступает".

Обескураженный этим неожиданным, мягко говоря, недружелюбием работника редакции к совершенно не знакомому ему автору, я тем не менее вежливо и спокойно возразил ему, что, во-первых, телефонный разговор — это не переписка, а во-вторых, я отнюдь не "пытаюсь вовлечь его в дискуссию о своей статье", а хочу лишь узнать, принято ли решение о публикации или не публикации моей статьи. Тогда господин Айзенштат процитировал мне другое правило редакции:

— "Рукописи не возвращаются и не рецензируются"!

И повесил трубку".

(Подробнее об этом — см. мое письмо В. Едидовичу от 3 августа 1998):

Однако "Форвертс" хорошо знает своих читателей, и они не обманули его ожидания — охотно проглотили наживку: "Является ли эта статья плодом длительных размышлений, внезапным озарением, или его кто-то надоумил? Тон статьи не исключает, что автор оказался орудием в чьих-то руках, о чем мы вряд ли когда-нибудь узнаем. <...> Впрочем, может быть, они как раз и были заинтересованы в публикации статьи, вышедшей из-под пера неофита, чтобы отвести подозрение в участии "профессионалов"?"[2] (Ш. Вайнштейн); "Для получения серебренников от организации, которую Арзунян представляет..." (В. Чечик).

Как вывернутый наизнанку "жидо-масонский заговор" превратился в сознании авторов "Форвертса" в свою противоположность, в "антисемитский заговор", так и "серебренники Иуды", предавшего Иисуса, прерватились в этой последней цитате тоже в свою противоположность, в якобы "мои серебренники" — серебренники человека, выступающего в защиту Иисуса. Эта стилистическая путаница хорошо отражает путаницу в головах моих, хоть и эмоциональных, но не искушенных оппонентов из "Форвертса".

 

Грамота или письмо?

Инициаторам клеветнической кампании не очень-то подходил тот факт, что я — один из победителей конкурса статей против антисемитизма (старавшийся защитить меня, В. Ярмолинец из НРС даже обыграл в подзаголовке своей статьи эту абсурдную ситуацию: "история в документах о том, как победитель конкурса борьбы с антисемитизмом был объявлен антисемитом"). Поэтому "Форвертс" стал всячески создавать у своего читателя впечатление, что, мол, конкурс — не конкурс и победитель — не победитель.

"...Он начинает свое сочинение с представления себя читателям сыном еврейки и победителем конкурса статей против антисемитизма. Невдомек этим господам, что такое представление давно стало "каиновой печатью" антисемита..." (1-й текст от редакции, 31 июля — 6 августа 1998). Странная фраза, не правда ли: быть победителем конкурса статей против антисемитизма — значит, носить на себе "каинову печать" антисемита? Вот к каким стилистическим перлам приводит демагогия.

 "Посудите сами — профессиональный журналист, как его называет НРС, участвует в конкурсе на лучшую статью. Вы можете себе представить, чтобы в таком конкурсе захотели принять участие, скажем, Белла Езерская, Евгений Манин или Юрий Герт?". (Ш. Вайнштейн). Всю свою жизнь занимаясь литературной работой (первая публикация — в 18 лет), я, признаться, никогда раньше не встречался с мнением, что участие в литературном конкурсе недостойно профессионального литератора. Чего, действительно, не скажешь в пафосе очернения![3]

После того, как в своем письме (от 3 августа) я обратил внимание В. Едидовича на то, что В. Ребров обозвал конкурс статей по борбе с антисемитизмом — антисемитским, в ближайшем же номере "Форвертса" (от 7-13 августа) была опубликована "Поправка":

"Во второй колонке строк 17-19 — текст в скобках — следует читать: «...несмотря на еврейскую маму и участие в антифашистском конкурсе...»"

Делая вид, что исправляет свою ошибку в названии конкурса, "Форвертс" и в "Поправке" тенденциозно не договаривает: вместо конкурс статей по борьбе с антисемитизмом написал антифашистский. Потому что в антифашистском конкурсе мог бы в принципе принять участие и антисемит, которым "Форвертсу" так хочется объявить меня.

Соответствующему очернению подверглась и моя грамота победителю конкурса: "В. Ярмолинец в НРС... приложил фотокопию письма за подписью Коротича, Лахмана и Хазина. Мне показалось, что в сообщении В. Ярмолинца также закралась опечатка: в копии письма ничего не сказано об Арзуняне как о победителе конкурса. Такие письма были разосланы всем участникам конкурса". (И. Аксельрод).

Моим оппонентам очень хочется доказать, что я был не одним из победителей конкурса, а лишь одним из его участников, — а для этого приведенную на иллюстрации в НРС мою  грамоту победителя они упорно называют лишь письмом. Чтобы внедрить эту мысль в головы своих читателей, "Форвертс" не жалеет газетной площади даже для целого интервью:

"Публикация в НРС статьи Э. Арзуняна вместе с копией документа, призванного удостоверить его анти-антисемитские взгляды, вызвал интерес читателей "Форвертса". Некоторые из них спрашивают: как и где можно получить такое удостоверение?

"Форвертс" обратился к писателю и журналисту Михаилу Хазину, подпись которого стоит на этом документе.

"Форвертс". Михаил, в газете НРС опубликована копия документа Эдвига Арзуняна, подписанного В. Коротичем, И. Лахманом и М. Хазиным. Не можете ли пояснить назначение этого документа?

Михаил Хазин. Эдвиг Арзунян представил на конкурс публицистическую статью о провале попытки "окончательного решения еврейского вопроса" в СССР. Она, помнится, была названа "Холокост-2". Статья была признана одной из лучших работ, отобранных на конкурс, о чем Э. Арзунян, как и другие участники конкурса, был уведомлен письмом. Я это письмо подписывал как член жюри.

— Но в НРС опубликована копия документа с фотографией Э. Арзуняна?

— Это, по-видимому, какой-то фотомонтаж. В письмах, которые были разосланы участникам конкурса, фотографий не было.

— Что это был за конкурс?

— Конкурс на лучшую статью против национальной розни.

— Следует ли рассматривать это письмо, как документ, удостоверяющий отсутствие у Э. Арзуняна антисемитских взглядов?

— Это письмо вообще ничего не удостоверяет. Оно только уведомляет участника конкурса о том, что он написал хорошую публицистическую статью". (В. Цейтель).

В действительности же с подозрительным, как пытается представить "Форвертс", документом дело обстояло так.

НРС широко пользуется в иллюстрированиинии приемом коллажа. В данном случае коллаж был составлен из двух частей — моей фотографии и грамоты победителю конкурса.

 

 

В целях экономии газетной площади, в иллюстрацию не попали узорчатые поля специального бланка грамоты, поэтому она, при некотором воображении, может сойти по внешнему виду за письмо; но зато моя фотография — явно не из тех, которые клеют на документ: полm